Во всех своих трудах Иван Александрович Ильин (1893–1954) отмечал значение сердца в религиозной жизни человека как наиважнейшее, а правильность и верность религиозной жизни невозможна без чистоты сердца, без тщательного труда по удалению из сердца всего вредного, ненужного, наносного, обмирщенного. Мыслитель так говорит об этом: «Прежде всего, мы должны очистить свое сердце. Сначала – от того, что нам несет современный мир («Сей век» (Рим. 12, 2) и др.): от высокомерия разума, от плоского материализма, от самодовольного безбожия, от искушений коллективной мечты, от соблазнов бесчестия, от опасности лишиться корней. А затем – от злых страстей гордыни, ненависти, зависти, мстительности; от близорукой корысти; от поверхностности любопытства, всезнайства, безответственности… Ибо всё это оскверняет нашу жизнь и оставляет нас без главного, без святыни, без убеждения, без веры. Мелкой остается наша жизнь, близоруким и бессильным – наш взор, черствым и неверным – наше сердце, безбожной – наша сущность. Поэтому мы забываем живое и созидательное Божественное зрелище» [1, с. 225]. Без очищения своего сердца, без борьбы с грехом и насаждения в сердце добродетелей человек рискует, что его сердце будет неразумное (Рим. 1, 21), сердце злое (Иер. 16, 12), сердце пагубное (Пс. 5, 10) или даже сердце нечеловеческое, звериное (Дан. 4, 13).
Аспект нравственного совершенствования понятия «сердце» в трудах Ивана Ильина складывается из таких важных определений, как: источник истинной любви; орган религиозного опыта, побуждающий человека к нравственному совершенствованию; центр деятельности и свободы; проявление внутренней жизни человека; экзистенциально-определяющий орган, главный указатель высокой цели; особый дар справедливости.
Сердечное созерцание – ориентир правильного религиозного пути
Сердечное созерцание по Ильину – это прежде всего православный религиозный акт, который заключается в проявлении свободной любви к Творцу и Промыслителю, Господу Богу Вседержителю: «Созерцать означает приблизительно то же самое, что «рассматривать» и «видеть»; но здесь имеется в виду духовное рассматривание и духовное ви́дение, способное воспринимать и чувственные, и нечувственные предметы, но очищающее и символически углубляющее чувственный взор человека. <…> Все акты человека обновляются, очищаются и углубляются от участия этой драгоценной духовной силы. Все сферы жизни заживают новыми содержаниями: воспитание, преподавание, дружба, брак, семья, врачевание, служба, суд, воинское дело, политика, хозяйство – всё приемлет дары религиозного обновления, в которых так настоятельно нуждается современная культура человечества» [2, с. 121, 123].
Таким образом, сердечное созерцание – это обретение веры самым центром сущности человека, его сердцем, в Предмет своей веры, в Бога; проявление к Нему любви, созерцание Его глубиной сердца. Именно такой путь – сначала богоискательства, а затем веры и сердечного созерцания – по Ильину, является подлинным ориентиром правильности религиозного пути. Прежде всего против безбожия и атеизма: мыслитель считал, что только ожесточенные и сердечно-слепые люди не видят «свет живой религиозности» [3, с. 556] и проходят мимо него.
В вопросе обретения и сохранения веры Иван Александрович полагал важнейшим духовным свойством сердца человека быть священным местом и алтарем, где горит пламя благодати Духа Святого (Деян. 2, 3): «Чтобы познать Божественное, нужно носить Божественное в собственном сердце. Чтобы созерцать Бога и верить в Бога, нужно иметь в самом себе священное место, некий алтарь, где горит и светит его священное пламя» [1, с. 226]. Мыслитель даже описал картину, как возгорается в сердце человека этот огонь, основа которого – молитва, некий «сердечный жар, <…> духовный свет, собирающий лучи, подобно увеличительному стеклу, в единый центр: в этом центре начинается горение <…> это горение вводит личную душу в сверхличное Пламя, отзывающееся на личный призыв и включающее в Себя лично возгоревшееся сердце <…> человека, [которое] воспламеняется божественным Огнем и уподобляется «неопалимой купине» [4, с. 303].
Говоря о проблеме обращения человека к Богу, Ильин считал, что «всякая неспособность человека к боговосприятию есть временное и условное неумение, которому можно и должно помочь советом и примером» [4, с. 185]. Помочь необходимо, и к этому должен быть готов всякий верующий человек: это есть проявление небезразличия и любви к ближнему, которую как одну из двух главных заповедей возвестил в Евангелии Христос Спаситель. Ильин говорит об этом так: «Каждый религиозный человек должен быть готов к тому, что ему однажды будет предложен вопрос: «Что привело тебя к вере? Какие основания имеет она? Как ты увидел то, что видишь в Боге? И что следует сделать мне, вопрошающему, чтобы увидеть и удостовериться подобно тебе?» <…> Ныне множество людей совсем разучилось веровать; вопросы эти задаются каждому верующему, и каждый верующий должен быть готов к ответу на них» [2, с. 188–189].
Полемику по вопросам догматики в сравнительном богословии Ильин считал нецелесообразной и малоуспешной. Важнее представить иноверцам и атеистам «истинный религиозный акт, воплощенный в самом миссионере, – акт любви, сердечного созерцания, молитвы и совестных дел. Основополагающее значение для успеха миссии имеет личность миссионера <…> Только тот, кто сам видит Бога, может помочь увидеть Его другим» [5, §16].
Сердечное созерцание Ильин видел как один из даров Христа в Православной Церкви, которыми являются: «Свободное сердечное созерцание; <…> удостоверенное и потому разумное верование; восприятие сущего совершенства; совестное озарение; пробуждение духовной любви; радование абсолютному рангу; дар смирения и тем самым – преодоление всех демонических соблазнов <…> это наследие есть тот основной дар Церкви, который она для нас соблюла через тысячелетия <…> для нас дары Церкви суть дары самого Христа» [2, с. 397–398]. Рассматривая различные религии, Ильин отмечает, что «религия отличается от религии, и исповедание от исповедания, церковь от церкви и секта от секты – прежде всего строением своего религиозного акта <…> которым определяются все другие ее религиозные дары: храмы, изображения Божества, отношение к писанию и преданию, догматические формулы, богослужение и культура молитвы, концепция духовенства, понимание святости и чуда» [2, с. 398–399].
При этом Ильин полагал, что всё человечество – как христиане, так и нехристиане – включено в план Божественного домостроительства. Исходя из постулата об истинности религиозного опыта православного христианства – основываясь на опыте именно православной веры – он формулировал «Аксиомы религиозного опыта»: Ильин определял, что по характерным религиозным актам, или же аксиомам, той или иной религии можно определить ее близость или отдаленность от Истины.
Подводя итог сказанному, можно увидеть, что сердечное созерцание по Ивану Ильину, являясь понятием сходным или даже тождественным таким понятиям из православной аскетики, как: добродетель рассуждения, когда ум зрит из глубины сердца; добродетели плача (Мф. 5, 4) и покаяния (Мф. 4, 17); добродетель сердечной молитвы, о которой учили многие святые отцы, – является незаменимым основанием нравственной и духовной жизни человека, которое помогает ему найти Бога, любить Его и, созерцая Бога, пребывать в Нем.
Сердце – источник духовной любви в человеке
Высшая христианская добродетель, о которой многократно свидетельствует Священное Писание, – это любовь: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор. 13, 13). В Новом Завете раскрываются великие свойства этой добродетели (1Кор. 13, 4–8), а также указывается высшая степень ее проявления: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Главными заповедями в Евангелии названы заповеди о любви к Богу и ближнему (Мк. 12, 30).
По определению Библейской энциклопедии, именно «Сердце (Деян. 16, 14) – седалище любви, желаний и привязанностей человеческих. Поэтому насколько сердце может быть хранителем святой любви к Богу и располагать человека к исполнению заповедей Божиих – сердцем веруют к праведности, говорит ап. Павел (Рим. 10, 10), настолько же оно в состоянии развращения будет источником нечестия» [6, §1].
Иван Ильин рассматривает сердце как источник любви в человеке, он учит тому, что любовь рождается в сердце человека как искреннее чувство по отношению к ближнему, к семье, к родине. Понятия сердце и любовь у Ильина синонимичны: он считает, что свободное приятие сердцем тождественно любви, на которой зиждется религиозная вера: «Человек может уверовать, только свободно и полно прозрев, духовно прозрев сердцем, или иначе – узрев Бога в горении свободной и искренней любви» [6, с. 80].
Ильин говорит еще об одной разновидности любви, которую он называет духовной любовью, и эта любовь – к Богу, она является основой правильного религиозного опыта: «Есть одна сила, которая имеет призвание направлять, укоренять и сообщать духовную предметность всем этим способностям, – это сердце, сила любви, и притом духовной любви <…> Дело жизненного выбора <…> есть дело духовной любви <…> Когда человеческая любовь избирает себе такое жизненное созерцание, которым действительно стоит жить и за которое стоит и умереть, – то она становится духовной любовью. Если же духовная любовь овладевает человеческим воображением, наполняет его своею силою и своим светом и указывает ему достойный предмет, то человек отдается сердечному созерцанию: в нем образуется новый, чудесный орган духа, орган творчества, познания и жизни» [3, с. 540, 541, 542].
Человек, обретший духовный опыт, духовными очами «увидит во Христе подлинного, единородного Сына Божия и примет Его духом, любовью и верою» [8, С. 75].
На основании этих размышлений философа Ильина нам открывается внутренний (духовный) «механизм» действия человеческого сердца, источающего духовную любовь, которая безошибочно указывает на Истинный Предмет веры – Господа Иисуса Христа. Это говорит о том, что без духовной любви человек не в состоянии обрести правильный религиозный опыт и поэтому должен всецело стремиться к достижению этого столь важного духовного состояния.
О бессердечности
Глубокие определения понятия «сердце» в трудах Ивана Ильина указывают на важнейшее место, которое уделял философ этому феномену. Он вновь и вновь возвращался к раскрытию его важности, а также пагубности для человека возможности быть без сердца, то есть без сердечного созерцания, без веры, без любви, без благодати Духа Святого; с ложью, слепотой и тьмой внутри себя: «Надо только верно и глубоко раскрыть сердце – и придешь к Иисусу Христу. Без сердца человек становится антихристианином. Надо только жить в Духе (в Истине, в Прекрасном, в Справедливом, в Глубине, в Целостности) – и ты у Иисуса Христа. Человек, лишенный Духа, становится антихристианином. Надо только созерцать из сердца и из Духа, и увидишь нашего Спасителя в его вечном величии. Слепой человек становится антихристианином» [1, с. 226].
В «Аксиомах религиозного опыта» Ильин размышляет о грехе и страдании (21-я аксиома). Основными источниками греха Ильин видит «пошлость и неискренность, наряду с сердечной мертвостью» [2, с. 496]. Религиозный человек живет желанием совершенства, во всём ищет верности Богу и остро ощущает всякий свой грех как «попрание совестно-божественного зова» [2, с. 499]. При этом человека, воспринимающего всякое духовное несовершенство как грех и всякий грех как вину, а также испытывающего общечеловеческую вину во всём и за всех, грех приводит к страданию, и в этом свойстве греха, по мысли Ильина, заложено его преодоление: «Страдание должно научить тварь при жизни – духовности, мудрому самопознанию, очищению, отречению, религиозной искренности и возвращению в Божий луч» [2, с. 514].
Считая сердечное созерцание главным духовным феноменом человека, Ильин полагал, что от степени его развитости зависит нравственный уровень как отдельной личности, так и человеческой культуры в целом. Когда же сердца нет, и нет сердечного созерцания, то возникают уродливая картина: бессердечная культура показывает, как «человечество переоценивает чувственную жизнь и чувственные наслаждения <…> погружаясь в «хаос духовного затмения» [3, с. 385].
По Ильину, проблема духовности – порок современного человека и, как следствие, современной культуры – состоит «в «расколотости», в противопоставлении ума сердцу, разума чувству» [9, с. 320]. Пренебрежение же современного человека к «сердцу» основывается на материалистическом принципе, что человек – это вещь из ряда окружающих вещей и тело из ряда окружающих тел, не имеющее в себе духовной основы. Однако, по мнению Ильина, «мышление без сердца, даже самое умное и изворотливое, в конечном счете релятивистично, машинообразно и цинично; «бессердечная воля», сколь бы упорной и настойчивой она ни была в жизни, оказывается по существу животной алчностью и злым произволением; «воображение в отрыве от сердца», каким бы картинным и ослепительным оно ни представлялось, остается в конечном счете безответственной игрой и пошлым кокетством» [9, с. 320]. В этом философ созвучен со святителем Игнатием (Брянчаниновым), который говорил: «Разъединение ума с сердцем, противодействие их друг другу, произошло от нашего падения во грех: естественно Божественной благодати – когда она прострет перст свой для исцеления сокрушенного и раздробленного на части человека его падением – воссоединять разделенные его части, воссоединять ум не только с сердцем и душою, но и с телом, давать им одно правильное стремление к Богу» [10, с. 98–99].
Для преодоления этой «расколотости» Ильин предлагает следующий действенный путь: «Восстановить в правах опыт как интуицию, как сердечное созерцание. Рассудок должен научиться «взирать и видеть», чтобы стать разумом, человек должен прийти к разумной и светлой вере «достаточного основания» [9, с. 320]. А святитель Игнатий говорил, что, преодолевая это разделение, христианин становится непобедимым: «Вместе с соединением ума с сердцем подвижник получает силу противостоять всем страстным помыслам и страстным ощущениям» [10, с. 99].
Бессердечность человека – синоним греха, злой воли, состояния человека как антихристианина, и поэтому жизненно важным, по Ильину, является увидеть, понять и победить в себе сердечную мёртвость, неискренность и пошлость, чтобы через страдание, очищение и религиозную искренность вернуться к Богу.
Царство Небесное – в сердце человека
Объясняя евангельские слова Господа Иисуса Христа (Лк. 17, 21), преподобный Макарий Оптинский († 1860) так учит о сердце: «Царствие Божие внутрь вас есть, – сказал нам Господь, т. е. в сердце, то и надо его искать в сердце, очищая его от страстей и прилогов вражиих, никого не осуждая и не укоряя» [11, §1]. Об этом же в стихотворении «Памяти в Бозе почившего старца Оптиной Пустыни иеросхимонаха отца Амвросия» писал преподобный Варсонофий Оптинский († 1913) [12, § 3]:
«Блажен, кто, путь свершая тесный,
Кумирам тленным не служил,
В чьем чистом сердце Царь Небесный
Себе обитель сотворил».
Здесь преподобный Варсонофий обращает наш духовный взор на слова Господа Иисуса Христа из книги Откровения Иоанна Богослова: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3, 20). Святой праведный Иоанн Кронштадтский, объясняя эту цитату, как и многие другие святые отцы, подразумевает под дверью дверь сердца человека: «Господь стучит в двери сердца каждого, и внимательные знают, когда и как стучится Господь, и слышат глас Его, и отворяют Ему двери своего сердца, и Он входит к ним <…> Господь ищет себе место в нашем сердце» [13, с. 530].
Иван Ильин также считал сердце местом нахождения Царства Небесного в человеке: «Ты и вправду дитя Божие и носишь в своем сердце живое Царство Божие» [1, с. 183]. Он говорил, что дух христианства – это дух «овнутренения», так как «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лук. 17, 21), и поэтому «людям следует начинать очищение и преображение их жизни изнутри (Мф. 23, 26; Мк. 7, 20–23; Лк. 11, 39) <…> всё обновляется, очищается и преобразуется изнутри – вся жизнь и вся культура» [6, с. 274]. Ильин также учил, что, наряду с исправлением своих внутренних пороков и приобретением добродетелей, человеческое сердце еще «очищается в страданиях» [6, с. 255].
Человек ищет многого в своей жизни, особенно в ее внешних проявлениях, думая, что, приобретая или обладая многим, он действительно достигает этим некую высокую цель, наполненную глубоким смыслом. Но Евангелие учит нас стремиться к тому единому, что есть на потребу (Лк. 10, 42), – заботиться о своем внутреннем состоянии, о своей бессмертной душе (Мк. 8, 36), с чем всецело согласен и мыслитель Иван Ильин, который учит необходимости очищения и преображения человека изнутри, из сердца.
Поющее сердце человека
Великий русский мыслитель Иван Александрович Ильин, суммируя и подытоживая всё сказанное о сердце и о сердечном созерцании, вводит самую, пожалуй, таинственную и сокровенную категорию проявления феномена «сердце» – поющее сердце.
«Есть только одно истинное «счастье» на земле – пение человеческого сердца. Если оно поет, то у человека есть почти всё; почти, потому что ему остается еще позаботиться о том, чтобы сердце его не разочаровалось в любимом предмете и не замолкло» [4, с. 375].
Для нас очень важно правильно понять эти размышления философа и стараться применять в духовно-нравственном контексте своей жизни. Необходимо также рассмотреть, с какими понятиями и терминами церковного богословия можно соотнести поющее сердце по Ильину.
«Сердце поет, когда оно любит: оно поет от любви, которая струится живым потоком из некой таинственной глубины и не иссякает» [4, с. 375]. Размышления Ильина о глубине (источнике) созвучны с евангельскими словами Спасителя об источнике живой воды в человеке – благодати Святого Духа: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нём источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4, 13–14).
Даже в те времена, когда приходят скорби, мыслитель перечисляет несколько наиболее характерных их проявлений в жизни человека: наступление времени страданий и мук; человека постигает болезнь и несчастье; приближается его смерть; зло празднует победу и кажется, что добро погибает, – даже тогда поток любви поющего сердца не иссякает.
Мы видим, что Ильин приводит, пожалуй, все возможные категории человеческих несчастий, как личного, социально-общественного, так и религиозного характера. Но он уверен, что если поющее сердце человека, исходящая из него любовь всё это преодолевает, «тогда человек владеет истинным «счастьем», которое <…> заслуживает иного, лучшего наименования» [4, с. 375].
Какое же лучшее наименование может быть у столь важного феномена человеческого бытия, как поющее сердце, и проистекающего от него счастья? Что тождественное мы находим в Священном Писании и в святоотеческих трудах? Состояние поющего сердца можно сопоставить евангельскому понятию сердечной радости, о которой говорит Христос ученикам перед Своими страданиями: «Вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 22). А также необходимо вспомнить библейские определения состояний человека, тождественных особой радости и относящихся и к сердцу человека, и даже к сердцу целого народа – тогда эти определения употребляются во множественном числе: радость (радуйся – радуйтесь, возрадуйся – возрадуйтесь, глас радости, восплещите руками), торжество (торжествуй – торжествуйте), ликование (ликуй – ликуйте), веселье (веселись – веселитесь), пение (пой – пойте, воспойте), умиление (умилился, умилились сердцем), блаженство (блажен – блаженны), и мн. др.
Особое место в этом ряду занимает Евангельское определение «блаженны» – это ни с чем не сравнимое состояние христианина (как правило, наблюдаемое и констатируемое извне, со стороны), в котором выражается его победа в духовной брани в соработничестве Богу, при непосредственной помощи Бога; в котором выражается достижение им истинного счастья, покоя, умиротворения, духовного благополучия. Эти и подобные определения встречаются в Священном Писании Ветхого и Нового Заветов более 290 раз, что свидетельствует о жизненной важности такого духовного состояния человека, в котором он пребывает согласно этим определениям.
В святоотеческом богословии мы также находим свидетельства о состояниях, подобных «поющему сердцу». Преподобный Макарий Великий, говоря о веселии сердца, отмечает, что это состояние человека отражается на всей его жизни: «Сердцу веселящуся, лице цветет, и наружность в теле, как в зеркале каком, показывает светлость души. Таковые забывают о телесной пище, и тела их не знают обыкновенных болезней, ибо корень растения (пищи) питает подземная вода, а душу их – небесный огонь» [14, §7]. Здесь преподобный Макарий указывает и на источник, который укрепляет человека, – это благодать Святого Духа, небесный огонь.
Ильин также учит о состоянии поющего сердца: «Всё остальное для человека в жизни становится не столь существенным: тогда солнце не заходит, тогда Божий луч не покидает душу, тогда Царство Божие вступает в земную жизнь, а земная жизнь оказывается освященною и преображенною» [4, с. 375].
Мыслитель предостерегает не путать любовь, проистекающую из поющего сердца человека, с влюбленностью, присущей в-основном молодому возрасту, так как это совершенно разные состояния: влюбленность делает сердце страдающим, подозрительным и больным, «душа становится алчной и бесконечно требовательной, слепой, завистливой и ревнивой, а поющее сердце, напротив, бывает – благостно и щедро, радостно и прощающе, легко, прозрачно и вдохновенно» [4, с. 376].
Сердце, по Ильину, поет от созерцания природы – творения Божиего, от общения с людьми – с теми, в ком виден образ Бога, и от восприятия произведений человеческого духа в культуре, в науке, в труде, в государственном строительстве и его защите, в добродетели, и в молитве – как осуществление человеком Божиего замысла и Божией воли. «Но прекраснее всего то пение, которое льется из человеческого сердца навстречу Господу, Его благости, Его мудрости и Его великолепию. И это пение, полное предчувствия, блаженного созерцания и безмолвного, благодарного трепета, есть начало нового бытия и проявление новой жизни…» [4, с. 377, 378].
Иван Александрович Ильин приводит замечательно простые, точные и понятные каждому примеры о том, что становится причиной пения нашего сердца, и эти примеры – из опыта самого мыслителя в разные периоды его жизни: прекрасный танец пылинок в луче солнца и осознание того, что солнце умеет беречь, украшать и радовать каждую из них; громадный мир, прячущийся в траве, в небольшом пространстве луга – мир живого общения и радостного роста; жизнь и шум необъятного моря, временами сменяющиеся полным штилем и тишиной; ни на что не похожий в своей красоте любовный танец белого павлина; контраст предрассветной мглы в каменных стенах Коринфского канала и ярких лучей восходящего солнца в открывающемся просторе Эгейского моря при морском путешествии ученого; настоящая человеческая доброта и любовь; повиновение голосу своей совести; созерцание подлинной святыни в живописи и музыке; тайны и красоты Божиего мира: звездное небо, человеческая история, победа великого и правого дела.
«У каждого из нас сердце раскрывается и поет при виде доверчивой, ласковой и беспомощной улыбки ребенка. И может ли быть иначе? <…> Сердце наше поет, когда мы предаем погребению героя, служившего на земле Божьему делу. <…> Сердце наше всегда поет во время цельной и вдохновенной молитвы…» [4, с. 379].
По Ильину, сердце поет от созерцания Бога в Его творении – в окружающем мире, но, «если нам сверх того дается возможность в меру любви участвовать в событиях мира и воздействовать на них, то счастье нашей жизни может стать полным. Ибо поистине мы можем быть уверены, что в развитии этого мира ничто не проходит бесследно, ничто не теряется и не исчезает: ни одно слово, ни одна улыбка, ни один вздох…» [4, с. 379].
Умение доставлять радость сердца другому человеку, умение любить и радовать людей – мыслитель считает это великими способностями и делами, которые действительно улучшают весь мир. «Нам надо увидеть и признать, и убедиться в том, что именно божественные мгновения жизни составляют истинную субстанцию мира; и что человек с поющим сердцем есть остров Божий – Его маяк, Его посредник» [4, с. 380].
Раскрывая столь красивое и широкое, поэтически-художественное (вспомним «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса, где великий лев Аслан – литературный образ Христа – пением творит мир), религиозно-философское определение поющего сердца, Иван Ильин убеждает нас примерами в том, что каждый человек уже когда-то переживал это духовное состояние в своей жизни и должен вновь искать его, стремиться не потерять его, потому что именно пение сердца является источником истинного счастья для человека на земле.
Заключение
По трудам Ивана Ильина, понятие «сердце» имеет наиважнейшее значение для духовной жизни человека, являясь органом, побуждающим человека к нравственному самосовершенствованию, фактически определяющим нравственное направление всей жизни человека, истинность которой невозможна без сердечной чистоты. Мыслитель считал «сердце» важнейшим центром духовной жизни человека, определяющим как средоточие и направленность духовного существования человеческой личности, так и внутриличностные факторы жизни человека в отношении к Богу, ближнему и окружающему миру.
Особое место в философии Ивана Ильина занимает понятие поющего сердца – духовного состояния, при котором человек владеет истинным счастьем, а всё остальное в его жизни, включая скорби, несчастья и даже приближение смерти, – становится не столь существенным. Это духовное состояние, когда Царство Божие вступает в земную жизнь человека, преображая ее.
При кажущейся метафоричности понятия поющего сердца необходимо обратиться не к его буквальному пониманию, а к его библейской интерпретации – как пребывания человека с Богом и в Боге, выраженной определениями «радость», «мир», «веселие», «ликование», «пение», «блаженство» и др. Именно тогда становится понятен его глубокий религиозный смысл.
Список литературы
1. Ильин И. А. Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий
// Ильин И. А. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 3. М.: Русская
книга, 1994.
2. Ильин И. А. Аксиомы религиозного опыта. М.; Берлин: Директ-Медиа, 2016.
3. Ильин И. А. Путь к очевидности // Ильин И. А. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 3. Москва: Русская книга, 1994.
4. Ильин И. А. Поющее сердце. Книга тихих созерцаний // Ильин И. А. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 3. М.: Русская книга, 1994.
5. Ефимов А. Б. Очерки по истории миссионерства
Русской Православной Церкви / Азбука.ру. URL: https://
azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/ocherki-po-istoriimissionerstva-russkoj-pravoslavnoj-tserkvi/3_13.
6. Библейская энциклопедия / [Никифор (Бажанов),
архим.]. М.: РИПОЛ классик, 2005. 795 с. URL: https://
azbyka.ru/otechnik/Nikifor/biblejskaja-entsiklopedija/3534.
7. Ильин И. А. Путь духовного обновления // Ильин И.
А. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 1. М.: Русская книга, 1996.
8. Мишучков А. А. Проблема духовности и особенности религиозного опыта у И. А. Ильина // Кредо = Credo.
Оренбург, 2001. № 2. С. 75. URL: http://credonew.ru/content/
view/237/53.
9. Алексеева И. Ю. Ильин Иван Александрович // Философы России XIX–XX столетий: биографии, идеи, труды
/ сост. и гл. ред. П.В. Алексеев; МГУ им. М.В. Ломоносова.
3-е изд., перераб. и доп. М.: Академический Проект, 1999.
10. Игнатий (Брянчанинов) свт. Полное собрание творений. Т. 5. М.: Паломник, 2003. URL: https://xpa-spb.ru/libr/
Ignatij-Bryanchaninov/pst-5-97-26-o-molitve-ustnoj-umnojserdechnoj.html.
11. Преподобный Макарий Оптинский (Иванов).
Письма к монашествующим. Отделение 2. Письма к
монахиням. [Часть 3]. Издание Козельской Введенской Оптиной пустыни. М. : типография В. Готье, 1863.
URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Optinskij/pisma-kmonashestvuyushhim-otdelenie-2-pisma-k-monahinjamchast-3/95.
12. Венок на могилу Батюшки / Преподобный Варсонофий Оптинский. Козельск: Свято-Введенская Оптина
пустынь, 2005. 688, [4] с. URL: https://azbyka.ru/otechnik/
Varsonofij_Optinskij/duhovnoe-nasledie/3.
13. Дневник / cв. праведный Иоанн Кронштадтский. М.:
Булат, 2005. (Духовное наследие Русской Православной
Церкви). / Т. 3: 1859–1860. 2005. 547 с. URL: https://azbyka.ru/
otechnik/Ioann_Kronshtadtskij/dnevnik-tom-3-1859-1860/2.
14. Святоотеческие сотницы: [Сборник] / Сост. архим.
Наум (Байбородин); [Ред. И.В. Судникова]. М. : Сибирская Благозвонница, 2020. URL: https://azbyka.ru/otechnik/
prochee/sbornik-svyatootecheskie-sotnicy/3. Часть 3. Преподобный Макарий Египетский. Сотница вторая, § 7.